Рубрика «Чань по чайной ложке» — это регулярный подкаст бесед практикующих с Го Сином Фаши. Ответы на вопросы в аудио-формате сопровождаются текстом.
Уважаемый Го Син Фаши, прошу Вас прокомментировать текст из статьи:
“Трое животных переходят реку: слон, конь и заяц. Когда переходит слон, он знает, как глубока река, потому что его ноги уже на дне. Конь знает глубину у берега, но не в середине. Заяц не знает глубины нигде. Но все трое животных могут пересечь реку. Заяц похож на шраваку Хинаяны, конь на бодхисатву Махаяны, а слон на будду. У практикующего Хинаяны нет никакого представления о том, что происходило на самом деле. У практикующего Махаяну может быть представление, но только будда знает по-настоящему. Все трое пересекли реку – достигли мудрости. Итак, если даже опытные практикующие Хинаяны не могут знать мудрости будды, то насколько это труднее для обычного человека!”
Вопросы:
1. Практикующий Хинаяну наблюдает непостоянство, бессамостность пяти скандх, развитие и угасание дукхи, и далее – прекращение загрязнений и не-возвращение к перерождению. Почему автор утверждает, что «У практикующего Хинаяну нет никакого представления о том, что происходило на самом деле»?
Ответ:
Шравака, подвижник Хинаяны, наблюдает пять скандх, их непостоянство и бессамостность, и после перехода в нирвану не возвращается уже более к ним, подверженным рождению и угасанию. Поэтому он не имеет представления о том, как соотносятся между собой пять скандх и нирвана. Последователь же Махаяны из неподверженной возникновению и исчезновению нирваны вновь возвращается к пяти скандхам, которым присущи рождение и угасание, и распознаёт, что пять скандх – это функция нирваны, а нирвана – это сущность пяти скандх. Он словно бы пробуждается ото сна пяти скандх, а затем возвращается в сансарический сон для того, чтобы помочь пробудиться чувствующим существам, которые всё ещё пребывают в его власти.
Практикующий Махаяну пробуждается во сне, сновидение уже не властно над ним, его уже не тревожат пять скандх, подверженные возникновению и исчезновению, – но и в нирване он не задерживается. “Не бежать рождения и смерти, не пребывать в нирване” – так об этом говорится в Махаяне. Это нирвана, наделённая функциями, возможностями. А та нирвана, в которой пребывает шравака, – это нирвана, лишённая возможности спасения чувствующих существ. В Махаяне о шраваке говорят, как о “вкушающем вино самадхи, опьянёном им”.
2. Будда в суттах говорит: «Не вижу никакой разницы между освобождением ума Татхагаты и ученика». Почему в статье говорится, что «опытные практикующие Хинаяны не могут знать мудрости Будды»?
Ответ:
Достижение освобождения Татхагатой и его учеником можно сравнить с тем, как два человека пьют воду. Да, вода в обоих случаях одинакова. Но опыт Татхагаты – это воды безбрежного океана, Он способен напоить всех чувствующих существ океана, бескрайнего и безграничного. В “Аватамсака сутре” миллион иероглифов, и в ней говорится о многочисленных и обширных мирах Будды. Что до воды в опыте ученика-шраваки, она подобна жиже в отпечатке коровьего копыта: корова ступила в глину, оставив небольшой след, – и в нём немного воды. Поэтому-то ученик и не способен воспринять величие сфер бескрайнего, безбрежного океана.
3. Характерна ли позиция автора для чань-буддизма в целом? Хуэйнен говорил о людях разных способностей. И в Тхераваде есть много примеров «внезапного» пробуждения (при условии накопления заслуг).
Ответ:
Да, такова точка зрения школы Чань: рождение и смерть – это и есть нирвана, омрачения – это и есть пробуждение-бодхи. Нет нужды бежать от мирских дхарм – феноменов, подверженных возникновению и исчезновению, – в поисках запредельных феноменов. Об этом Шестой патриарх говорил так: “Дхарма Будды – в этом мире, прозрение – не в удалении от него. Исход же из мира в поисках пробуждения-бодхи подобен тому, как если бы мы искали рога у зайца”.
Вопрос:
Меня волнует вопрос по поводу того, что сейчас происходит в Палестине, невиданные преступления детоубийства, геноцид.
Все, что есть — это мой ум, мое восприятие. Однако насилие происходит прямо сейчас, оно есть и это не моя выдумка. Мне не удается к этому относиться нейтрально, ведь то, что делают люди Израиля грубо нарушает законы Будды и гуманистического подхода. Нечто похожее было в Тибете, как понимаю. Как быть в этом случае, что практиковать?
Ответ:
Если не знать, что всё то, что разворачивается перед нашими глазами, это сон, то, конечно, неизбежны чувства, о которых Вы говорите, горечь, скорбь и другие подобные. В буддизме это называется великим сном жизни и смерти, который мы наблюдаем при свете дня. Пробуждаясь от ночного сна, мы попадаем в сон дневной, великий сон жизни и смерти. Наблюдая войны между государствами, Будда оставался абсолютно спокойным. Если нам снится война, но мы, пробудившись во сне, понимаем, что это сон, естественным нашим состоянием будут покой и безмятежность – ведь это целиком и полностью игра нашего собственного воображения, содержимое нашего ума, а не реальная стычка, в которой люди убивают друг друга. Нет никаких внешних по отношению к нашему уму людей, которые причиняли бы друг другу вред.
Как правило, когда мы читаем репортажи и видим фотографии, мы чувствуем, что эти образы – люди вне нашего ума, что израильские солдаты на этих фотографиях убивают палестинских детей и так далее. Но это всего лишь фотографии, они не осознают, лишены восприятия. Будь это настоящие люди, они могли бы сойти с фотографий, оказаться перед нами, заговорить…
Но и те люди, что стоят перед нами непосредственно, говорят с нами, тела этих людей – это ничто иное, как тряпичные куклы или театральные костюмы. А настоящий человек – это рука, которая управляет куклами, она не имеет ни формы, ни образа…
Когда Вы поймёте эту истину, то, видя подобные изображения, читая репортажи и даже будучи реальным свидетелем того, как люди убивают друг друга, Вы будете помнить об этом, с надеждой, что убийства прекратятся, что люди будут жить в мире. В буддизме подобную устремлённость к тому, чтобы все чувствующие существа могли избавиться от страданий и обрести радость, называют практикой сострадания.
А следующим шагом в понимании истины о великом сне жизни и смерти будет надежда на пробуждение всех и каждого от этого сна.
Как быть и как практиковать в подобных ситуациях. Вы можете задать себе вопрос: то, что я сейчас вижу, это воспринимаемые мной образы или это [реальные] люди, убивающие друг друга?
Или иначе: кто тот, кто осознаёт, что происходит убийство? Кто тот, кто скорбит сейчас?